***
Молоденькая княжна Юлия Павловна Голицына влюбилась не в заморского принца, а в купеческого сына Прокунина, который в деревне, что лежала близ усадьбы Голицыных, имел заводик по выделке купороса на продажу. Любовь оказалась обоюдной, а потомки легендарного Гедемина, свободные от предрассудков, не стали мешать их счастью, и княжна сделалась купчихой.
Таково начало. Было у них четыре сына; трое из них купоросом не интересовались, люди тихие, они тянулись больше к искусствам. Зато вот четвертый, нареченный Павлом, родился сразу с зубами, во что я не очень-то верю. Но зато я верю, что для его персонального обслуживания наняли двух кормилиц, которые с утра до глубокой ночи едва успевали его молоком накачивать.
- И откуда такой взялся? Юленька, - говорил отец матери, - кого ты родила нам? Ведь он еще в нежном возрасте, а уже, послушай, свистеть стал - как Соловей-разбойник... Подрос Паша и усвоил великое значение купороса. Отвезли его в Москву, где учился он в пансионе Циммермана, а потом и в университете. Приятель его по учебе вспоминал: "Он был умен, энергичен и смел, в то же время добродушен, но.., не всегда умел справляться со своими страстями и слабостями". Думаю, в последней фразе нет оттенка дурного. Павел Прокунин еще в пансионе - уже отличался безумной храбростью (точнее: любил подраться). Когда по ночам с площади слышались вопли о помощи "Караул, грабят!", тогда ученики Циммермана храбро открывали форточки, крича в непроглядную темень:
- Сейчас идем.., уже оделись. Только обуемся! Но, посулив защиту, оставались дома, один лишь Паша Прокунин, даже полураздетый и босой, выбегал на площадь и, сколько бы там ни было грабителей, он всех укладывал в один ряд, словно дровишки в поленницу, после чего разбойничьим посвистом созывал будочников и городовых, говоря им: